Институт благородных девиц: история основания, правила, занимательные факты

От институтки к новому женскому образу

Но главное все же было сделано: «Затронут был самый вопрос, указана нравственная задача школы, поставлен идеал общественной пользы и человеческого достоинства, — в первый раз заявлена необходимость правильного женского образования». «Новая порода» людей, значительно отличавшаяся от прочего русского общества, была создана, и это было признано самим обществом. Впервые в русской семье появляются образованные женщины, которые внесли в убежище дедовских предрассудков струю нового света и воздуха — новые здоровые и гуманные начала способствовали возникновению интереса к вопросам воспитания и пробуждали стремление к подражанию. Идея женского воспитания и положительный опыт были использованы во вновь образующихся гимназиях, а затем и в создании женского университета — Высших женских курсах (Бестужевских). Ни в одной стране мира правительство не уделяло столько внимания женскому воспитанию — это неоспоримый факт.

Попробуем представить себе тот идеальный образ Дамы, матери нового поколения людей, о котором мечтали Екатерина и Бецкий, который увидели просвещенные европейцы в смолянках. Прежде всего, она была носительницей идеала благородства и чистоты, верила в то, что этот идеал осуществим несмотря на невзгоды и тяготы реальной жизни, принимая их стойко, без ропота и озлобления. В обществе она была веселой и непринужденной, поражала изящным вкусом и ярким воображением, остроумной речью, развитостью и обаянием «изящного ума». Она является примером для подражания другим. Все эти черты мы находим у лучших смолянок — Нелидовой, Ржевской, Плещеевой…

Впоследствии как домашнее, так и частное воспитание ориентировалось на этот образ, на этот идеал. И уже женщины и девушки 1820-х годов в значительной мере создавали общую нравственную атмосферу русского общества, они смогли внести в него новые идеи, новые стремления. Они читали Вольтера, Руссо, Гете, одновременно постигая идеалы любви, верности, отдачи, нравственного долга женщины перед детьми, мужем и обществом. Среди них были придворные дамы, писательницы, воспитательницы, хозяйки аристократических салонов и оставшиеся неизвестными матери и жены, — все они вносили в среду, в которую возвращались после института, что-то новое, яркое, живое. Появляется новый женский образ, который становится реальностью. Те, кого называли «мечтательницы нежные», воспитали героическое поколение жен декабристов. Они задали высокую духовную планку и оказали колоссальное воздействие на формирование не только русского женского характера; в их литературных и музыкальных салонах находили вдохновение те, кто в будущем составил цвет русской культуры, — Пушкин, Лермонтов, Тургенев, Толстой…

Удивительно, но до сих пор в отдаленном уголке нашего сердца живет этот светлый образ Дамы начала XIX века, а порой при звуках старинного романса, при взгляде на портрет в душе возникает что-то похожее на воспоминание о возвышенном, благородном. И уже без иронии мы воспринимаем объявления о приеме в «институт благородных девиц».

* Шифр — металлический вензель царствующей императрицы. Вручался на выпуске лучшим институткам. Носился на левом плече на банте из белой в цветную полоску ленты.

Отбор в Смольный

Чтобы поступить в институт, девушки должны были сдать сложные экзамены по русскому и французскому языкам, продемонстрировать свои знания в области религии. Основным требованием было дворянское происхождение.

Правда, девушки были в основном из бедных и провинциальных дворянских семей. Причина кроется в том, что дочери столичной знати не так нуждались в воспитании и социальном лифте.

Смольный институт был именно социальным лифтом — воспитанницы получали знания и манеры, позволявшие им вращаться в высшем петербургском свете и при царском дворе. После окончания Института их ожидало полноценное трудоустройство — учительская работа в самом Смольном или в других учреждениях Петербурга, работа гувернанткой в домах знати.

«Рутина поглотила ее воспитанниц…»

Первый выпуск Воспитательного общества благородных девиц был действительно блестящим… Но очень тонка грань между настоящим просвещением и воспитанием и показной образованностью, манерностью, сентиментальной отрешенностью.

Будучи падкой на комплименты, Екатерина любила показывать девиц, щеголять ими. Вместо воспитания добродетельных жен и матерей Смольный стал воспитывать светских женщин.

К выработке манер прилагалось большое старание. В Смольном часто давались балы, на которые приглашались кадеты; зачастую кадеты вместе с девицами давали театральные представления. Раз в неделю по воскресеньям девочки публично танцевали. Екатерина сообщала Вольтеру о брате крымского султана Калге Султане, который каждое воскресенье повадился ездить смотреть эти танцы. Все эти любования и смотрины вредно сказывались как на самих девочках, так и на атмосфере в институте.

С другой стороны, часто посещая Смольный, Екатерина ни разу не присутствовала на экзаменах. В отчетах, предоставляемых членами совета, обычно давались самые лестные отзывы о знаниях и успехах учениц. Каждый протокол обычно удостоверял, что много воспитанниц достойны награды шифром.

И в результате основополагающий принцип развития и поощрения сменился принуждением и муштровкой, учение превратилось в «долбню». Хорошо учиться, по мнению одной из воспитанниц, — это «уметь хорошо болтать по-французски и делать Чкниксены“». Появилось понятие — особая «институтская складка», т. е. манера: «У нас был тихий и осторожный голос, воздушная и вместе с тем торопливая походка, движения и спокойные и робкие. Яркая краска беспрестанно разливалась на наши щеках, а приседая, мы наклоняли голову с неподражаемой скромностью». Вот тогда-то и появилось ироничное «институтка».

В конце концов Екатерина и сама увидела, что из Смольного не получилось того, что было задумано. Была составлена комиссия, проведены изменения в программе. Смольный должен был стать по преимуществу учебным заведением. Однако в царствование Екатерины новый план еще не выполнялся в полной мере.

В XIX в. Смольный институт становится все более замкнутым, привилегированным учебным заведением, в котором воспитанницам прививались светские манеры, набожность, сентиментальность и преклонение перед царской фамилией. В 1859 г. инспектором классов был назначен К.Д. Ушинский, который провел прогрессивную реорганизацию процесса обучения (ввел педагогический класс, новый учебный план, предметные уроки, опыты по физике). Однако в результате предательства и доносов Ушинский принужден был оставить Смольный, его реформы были аннулированы и вплоть до 1917 г. институт оставался одним из наиболее консервативных учебных заведений.

«Русского семейного быта, сложившегося веками, не удалось пересоздать Чсмолянкам“, не знавшим жизни, непрактичным и наивным. Надежды Екатерины II на Чновую породу людей“ не сбывались, — рутина поглотила ее воспитанниц», — так оценивали Смольный спустя 150 лет после его создания.

Условия жизни в институте

Условия жизни в Смольном были спартанские: в комнатах, где жили девушки, температура не поднималась выше 16 градусов, подъём был очень ранним, а умывались воспитанницы ледяной водой из Невы.

Спальные места

Скудным и невкусным было и их питание. Это отметил даже Николай I, как-то раз навестивший учениц в институте. Попробовав суп, он сказал, что его солдат кормят куда лучше.

Вот что пишет в своих мемуарах одна их выпускниц:

«Но если чем и был плох институт, так это пищей. У нас готовили скверно: мясо синеватое, жёсткое, скорее рваное, чем резаное… Часто мы вставали из-за стола, съевши только кусок хлеба, тусклые и уже слишком некрасивые блюда оставались нетронутыми».

Столовая

Гуляли девушки только по территории института. Только раз в год, летом, их выводили на прогулку в Таврический сад, предварительно выгнав оттуда всех посетителей.

Система образования Девичьего инстиута

С системой образования в Девичьем институте можно познакомиться по подлинным документам – например, по аттестату выпускницы Анны Мусухрановой, выданному в 1896 году. Оценки несколько отличались от нынешних: в то время была принята такая система оценок: «отлично», «хорошо», «очень хорошо», «весьма хорошо», «посредственно». Выпускница была аттестована по Закону Божию, русскому языку и словесности, французскому и немецкому языкам, математике, естествоведению, истории, географии, педагогике, а также по рисованию, чистописанию и рукоделию. «Сверх того обучалась: танцам, гимнастике, пению, музыке», — сказано в документе. Аттестат был большого размера и соответствовал примерно нынешнему формату А3.

Система оценок в 1917 году была двенадцатибалльной. Ольга, дочь священника института Николая Пономарева, за семь лет изучила Закон Божий, русский язык, словесность, французский и немецкий языки, математику, историю, географию, физику, космографию, педагогику, естествознание, рисование, чистописание, рукоделие, хоровое пение, гимнастику, танцы, а также окончила отделение музыки. Особо отмечалось, что по сему аттестату имеет право получить, не подвергаясь особому испытанию, свидетельство на звание домашней наставницы тех предметов, по которым она показала хорошие успехи. А также выпускнице могли присвоить звание учительницы — в зависимости от обучения. В приложении объяснялось, что при устройстве на работу гувернанткой в частный дом для воспитания детей свидетельство домашней наставницы немедленно должно быть предъявлено директору народных училищ и уездному предводителю дворянства тех мест, где определяющаяся будет находиться на жительстве. Эти строгие правила устанавливались не только для того, чтобы детей воспитывали исключительно высокообразованные и надежные личности, но и для профессиональной защиты домашних наставниц. Им полагались различные пособия, пенсия, субсидии за выслугу лет. Правда, требовалось неукоснительно соблюдать все правила, в срок представлять отчеты и свидетельства о своих занятиях, своевременно сообщать о переходе в другой дом.

Особо в положении отмечалось, что в ежегодном отчете гувернантки не должны упоминать ничего относящегося «к семейным обстоятельствам домов, в коих они находятся». Девушки, прослужившие не менее 15 лет в учрежденных правительством учебных заведениях классными дамами, надзирательницами, учительницами или домашними наставницами, имели право на получение Мариинского знака отличия, а также особого благородного звания, что в жизненной иерархии тогдашней России было немаловажным.

Программа обучения, уделявшая много внимания светским навыкам, отличалась от обычных учебных заведений уже по своей сути. Например, углубленное изучение иностранных языков методом погружения. Девочки день говорили на немецком языке, день — на французском. Много значило и музыкальное образование, оно велось на самом высоком уровне, в том числе и самыми лучшими музыкальными деятелями Иркутска. Большим событием были частые посещения театральных спектаклей, нередко устраивались литературно-музыкальные вечера и в самом институте.

Историю института благородных девиц завершила революция. В 1917 году он пострадал от уличных боев. В мае 1918 года институт был закрыт, оставшихся воспитанниц перевели в сиропитательный дом (ныне учебный корпус ИСХА) и другие учебные заведения. В период колчаковского Временного правительства институт открылся вновь, планировали преобразовать его в восьмиклассную женскую гимназию. В 1920 году Девичий институт закрыли окончательно, как и сиропитательный дом Медведниковой, и другие благотворительные учебные заведения, показавшиеся лишними. Здание передали университету.

Человек, который придумал Смольный

Его называли «Другом Человечества». Державин посвящал ему оды, а Потемкин писал: «Пером вашим водит человеколюбие». Современники поражались его энергии, целеустремленности и невиданной работоспособности.

…Иван Иванович был незаконным сыном князя И.Д. Трубецкого и получил от отца только вторую половину фамилии. Воспитывался он за границей, много путешествовал по Европе. 15 лет провел в Париже на дипломатической службе. Там он основательно проштудировал всех энциклопедистов, просветительскую философскую литературу и новые педагогические теории. Петр III вызвал его в Петербург и назначил начальником Канцелярии строения домов и садов Его Величества. Но Бецкий сблизился не с императором, а с его умной и развитой женой Екатериной, у которой стал часто бывать как приятный собеседник. Тридцать лет возглавлял он Канцелярию строений. При нем оделись в гранит берега Невы, с его именем связано строительство Эрмитажа и здания Академии художеств, создание Медного всадника и решетки Летнего сада. Он стал основателем и попечителем воспитательных домов и училищ, больниц для бедных, Смольного института, был президентом Академии художеств и шефом Шляхетского сухопутного корпуса.

Корень добру и злу, писал в своих трудах Бецкий, есть воспитание. Особую роль должны играть воспитатели: «Воспитатель прежде всего должен подготовить душу ребенка к восприятию тех зерен, которые хотели посеять».

Воспитание, по Бецкому, имеет четыре стороны: физическую, физико-моральную, моральную и дидактическую (обучающую).

Физическая сторона: только в здоровом теле может быть здоровый дух. Бецкий советует с ранних лет приучать детей к стуже и позволять бегать во всякую погоду босиком (в Кадетском корпусе, Воспитательных домах и в Смольном температура в спальнях детей зимой не превышала 16°).

Физико-моральное воспитание: леность — мать всех пороков, трудолюбие — отец всех добродетелей. Бецкий советует приучать детей к делу, ко всякому рукоделию, но не употреблять насилие, а «приохочивать» и выбирать занятие в зависимости от возраста и способностей. В свободное же время дети должны играть, а не спать или лежать.

Моральному воспитанию в системе Бецкого отводится первое место. Основной принцип — закрытое учебное заведение, чтобы исключить отрицательное воздействие извне. В качестве же положительного воздействия должен быть живой пример воспитателя и совет книги.

Возвысив значение морального воспитания, Бецкий оттеснил на задний план значение обучения, повторяя ошибку западных воспитателей, рассматривавших науку как нечто отдельное и не всегда полезное. Однако у Бецкого есть по поводу обучения ряд дельных советов: «Надлежит или отрешиться от обучения, или обучать играя, чтобы это в отдых было». Практичность и наглядность прежде всего.

…Итак, 5 мая 1764 г. Бецкий представил императрице устав для учреждения «Общества для воспитания двухсот благородных девиц».

Новое здание Института Благородных девиц в Иркутске

Время показало, что место для здания института выбрано неудачно: далеко от центра города, в сырой болотистой местности. Вблизи находились кузницы, также по соседству располагалось место, предназначенное для вывоза нечистот.

Сам корпус института оказался недостаточно теплым. Со временем здание осело и штукатурка потолков начала обваливаться. Деревянное здание института представляло немалую опасность в пожарном отношении. В феврале 1850 года, как бы в подтверждение этого факта, в институте произошел пожар, в результате которого сгорел флигель, в котором помещались больница, кухня и квартира эконома.

Встал вопрос о постройке нового каменного здания. Пока же учебное заведение могло рассчитывать только на ремонт имеющегося помещения. Но институту повезло на людей, которые всячески помогали созданному с большой любовью детищу Иркутска. Во время капитального ремонта институт переехал на дачу купца Е. А. Кузнецова. Известный иркутский меценат предоставил ее для воспитанниц безвозмездно. Через месяц после пожара, 17 марта 1850, Е.А. Кузнецов вручил начальнику совета института генерал-губернатору Н.Н. Муравьеву-Амурскому билет государственного коммерческого банка на 110 299 рублей серебром. Выделенные деньги предназначались для приобретения земельного участка и возведения на нем каменного здания института.

Местом для нового здания была избрана расположенная на берегу Ангары и принадлежавшая городу часть территории бывшего комендантского дома — ныне здание Института математики, экономики и информатики ИГУ (бульвар Гагарина, 20).

Город уступил институту бесплатно не только землю, но и находившееся на ней здание. Кроме того, были скуплены смежные места и постройки. 28 августа 1855 года был ознаменован закладкой фундамента нового здания института.

Автором проекта здания института был иркутский архитектор А.Е.Разгильдеев. Теперь оно значительно напоминало петербургский Смольный институт, что подчеркивало особое предназначение этого учебного заведения в развитии общей культуры населения Сибири.

Строительство продолжалась пять лет. 14 июля 1861 года институт переехал в новое каменное помещение. 27 июля, в день рождения императрицы Марии Александровны, прошло освещение институтской церкви. Иконостас и утварь были перенесены из прежнего храма. Княжны Трубецкие пожертвовали необходимые для храма вещи. Прежнее здание позже перешло во владение кадетской школы, открытой в 1888 году.

Проект института архитектор продумал тщательно, разделив каждый из этажей здания особым коридором. На нижнем этаже размещались комнаты классных дам, учительская, столовая, кухня, баня и прачечная. Второй этаж предназначался для рекреационного зала, учебных классов, музыкальных комнат и библиотеки. На третьем располагались церковь, комната для горничных, дортуары. «Кроме главного здания, на этой территории размещались и служебные помещения – лазарет, погреб, людская, кухня, квартиры священника и эконома. На Троицкую улицу выходили огород, дровяник и ряд служб. При институте был большой, ухоженный парк, засаженный елями, в котором было три длинные аллеи, газоны с васильками, площадки для игры в крокет и волейбол… В парке находилась искусственная горка, на которой цвели летом цветы, зимой горку заливали льдом и устраивали катания…»

Пост, он же голод

К холоду прибавлялся голод: «Мы постились не только в Рождественский и Великий посты, но каждую пятницу и среду. В это время воспитанницы чувствовали такой адский голод, что ложились спать со слезами, долго стонали и плакали в постелях, не будучи в состоянии уснуть от холода и голода. Этот голод в Великом посту однажды довел до того, что более половины институток было отправлено в лазарет. Наш доктор заявил наконец, что у него нет мест для больных, и прямо говорил, что все это от недостаточности питания», — писала Водовозова.

Однако были и предприимчивые девушки, которые, имея карманные деньги, подкупали сторожа или швейцара, чтобы тот проносил в институт запрещенные сладости или булочки.

Все это добро пряталось в неработающих печах в коридорах, откуда ученицы доставали посылки. Здесь, однако, тоже было непросто: за девушками следило огромное количество персонала, свободно передвигаться по институту было запрещено.

Фото: ученицы Смольного института, 1913. Getty Images

Программа обучения

В данном привилегированном институте барышень обучали большому количеству научных дисциплин: арифметике, грамоте, истории, географии, кулинарии, рисованию, вокальному пению и прочим предметам. Однако знания по определенным дисциплинам институтки получали довольно поверхностные. Например, на занятиях по кулинарии барышни жарили котлеты из зараннее приготовленного фарша.

Основной уклон в программе обучения благородных девиц делался на правила этикета и религиоведение. Бытовало мнение, что барышни непременно должны грамотно поддерживать беседу на религиозную тему и сдержанно и изысканно вести себя в обществе.

Распорядок Девичьего института

Институт являлся закрытым учебным заведением по типу привилегированных дворянских учебных заведений. Со временем в его штат влились профессора из Москвы. В число предметов преподавания входили: закон божий, арифметика, история, география, всеобщая российская грамматика, словесность, французский язык, естественная история, физика, чистописание, рисование, рукоделие, пение, музыка. Срок обучения составлял 6 лет, хотя считался трехклассным, т. к. в то время каждый класс был двухгодичным. Оценки ставились по 12-бальной системе. Один раз в неделю были уроки танцев и гимнастики

В Институте строго выполнялся распорядок дня. Девочки вставали в шесть утра, после утренней молитвы был легкий завтрак. Ученицы повторяли уроки, с десяти часов начинались классные занятия, в двенадцать обедали, затем играли, отдыхали. После обеда, с двух до пяти, опять занимались в классах, затем полагался час на чаепитие, отдых. В шесть часов приступали к подготовке уроков, в восемь ужинали, далее шли на вечернюю молитву, а затем ложились спать.

Учащиеся носили строгую форму – платье с рукавами по локоть, белые нарукавники, перелины и фартуки. Учительницы и воспитательницы носили строгие, тёмного цвета платья или «английские» костюмы синего цвета, прислуга – платья в тёмную и светлую полоску. Институтки не только учились. Они посещали Иркутский городской театр, участвовали в художественной самодеятельности. Полученные за концерты самодеятельности и литературно-музыкальные вечера денежные сборы шли на поддержку малообеспеченных воспитанниц.

Устав института требовал, чтобы воспитанницы за период пребывания в заведении никуда не отпускались, за исключением болезни или смерти родителей. Свидания с родными разрешались по воскресеньям и праздникам в определённые часы и в присутствие классной дамы.

«Закрытость института приводила к тому, что в общественном сознании складывался образ выпускницы, как некоего эфирного создания, меж тем, как сложившаяся система образования не только давала знания, но и закаляла характер, давала развитие внутренней самостоятельности, чувство собственного достоинства. Неслучайно поэтому в газете «Сибирь» в 1875 г. был дан своеобразный портрет иркутской институтки: «На долю иркутской институтки выпала в сибирском обществе также миссия, какую когда-то вообще выполняла институтка в русском обществе. Не в избранном кругу, не в блеске местного светского общества проявилось истинное предназначенье институтки: в большинстве она попадала в квартиру мелкого чиновника или в дом разбогатевшего купца… Она вносила в эту среду новые понятия, потребность умственной жизни, гуманность отношений и доходящее до самоотвержения чувство долга. Она становилась лицом к лицу с жизнью старого сибирского общества и вступала в борьбу с нею… Её понятия, её взгляды на жизнь переходили от неё к детям. Не было своих детей, она сообщала эти понятия чужим. Институтка проникла во все, самые тёмные и дальние закоулки сибирского общества. От устьев Амура до глубины киргизских степей, везде вы найдёте иркутскую институтку. И везде она одна и та же, везде скромно, незаметно даже для самой себя, служит великому делу развития общества»

Дворянки vs мещанки

Несмотря на то что все ученицы были обязаны носить одинаковые наряды, до настоящего равенства Смольному было далеко. Институт делился на мещанскую и дворянскую части. По воспоминаниям Александры Соколовой (одна из лучших выпускниц, 1843—1851), «обидное для детского самолюбия различие сказывалось и в том, что при встрече с любой из нас девочка-„мещанка» должна была первой отвешивать почтительный реверанс, а уж затем отвечали реверансом ей… Даже сад, в который мы выходили гулять, был разделен на две половины. Зимой сквозь щели в заборе девочки Мещанской половины могли видеть, что только для нас выстилали по аллеям доски, чтобы юные аристократки «не обожгли» ноги о снег». Для «мещанок» не было балов, они не сдавали экзамен в присутствии членов императорской семьи, их не вывозили гулять в каретах.

Список источников

    Оцените статью
    KRASOTKA-TLT
    Добавить комментарий